Сергей Дьячков: В Новосибирске испаряется иллюзия, что нашим драйвером будет война.

Автор: antonov вкл. . Опубликовано в Экономика

Управляющий партнер DSO Consulting Сергей Дьячков дал пятый ежегодный экономический прогноз. О ключевых показателях минувшего года и каким будет 2017-й  он рассказал в интервью главному редактору электронного журнала «Сибград»  Ростиславу Антонову.  

ЭКОНОМИКА


Ростислав Антонов: В прошлом году мы говорили о подъеме сельского хозяйства области, обсуждая 15-процентный рост этой отрасли. Я так понимаю, рост продолжился и в 2016-м. Так вот, что это за рост?

Сергей Дьячков: Не вдаваясь особенно в подотрасли сельского хозяйства, мы видим, что темпы замедлились.  Если в I квартале 2016 года это было 3,8 процента, то за 9 месяцев это уже 2,5. Я напомню, что два процента годовых в сопоставимых ценах  – это такой пороговый показатель. Если экономический показатель растет ниже чем на два процента годовых, то в лучшем случае это стагнация. Так что 2,5%, наверное, это рост, но это очень близко к границе исчерпания потенциала развития.

Ростислав Антонов: Импортозамещение произошло?

Сергей Дьячков: В значительной степени, да. На полках магазинов мы видим сыр и йогурты нашего областного производства. В корзине среднего новосибирского потребителя импортной продукции и так немного было, он всегда был ориентирован на потребление отечественной продукции. Поэтому этот экстенсивный ресурс и так был небольшим.

Надо понимать: чтобы наши производители существенно нарастили производство, они должны несколько изменить технологию хозяйствования, выстроить технологическую цепочку, чтобы по ней собрать добавленную стоимость.

Есть хозяйства, например, овощеводческие, которые строят склады, соответствующие базы с тем, чтобы у них эти овощи не просто лежали, а хранились и были готовы в любое время уехать в магазин. Далеко не все хозяйства так поступают. То же касается зерно- и молокопроизводителей. Одни хозяйства стараются  сформировать цепочку и поставить на полку готовый продукт, а другие просто производят молоко и поставляют мейджорам, которые производят молочные продукты. Той рыночной ситуацией, которая сложилась, воспользовались и могли воспользоваться далеко ни все. Они не были к этому готовы. И еще. Смотрите, как легко заместились продукты типа сыра. Буквально в первые месяцы.

Ростислав Антонов: То есть те, по которым больше всего страдали?

Сергей Дьячков: Ну да, как там, маскарпоне? До сих пор не знаю, что это такое. И, в общем, сильно знать не хочу. А если говорить о продуктах, которые требуют значительных инвестиций — и временных, и трудовых… Взять также производство вина. Вот сколько лет нужно возделывать виноградник? Понимаете, есть в сельском хозяйстве такие отрасли, где нужно много и долго работать. Годами, а то и пятилетиями.

Ростислав Антонов: Почему мы не можем сказать о винах Краснодарского края, Ростовской области, Карачаево-Черкесии? Когда я проезжал наши кубанские земли, видел сплошные сады и виноградники. Это то, что должно вытеснить фруктовую импортную линейку. Почему этого мы не видим на прилавках?

Сергей Дьячков: Мы это видим. Доля русского вина, как докладывает отраслевой союз, в 2015-2016 годах находилась уже на уровне 70-80 процентов. Это очень приличная продовольственная безопасность. Доля импортного вина реально начала снижаться.

Ростислав Антонов: А качество?

Сергей Дьячков: В условиях санкций и контрсанкций, когда ограничен ввоз, когда появилась ниша на рынке, когда российский потребитель беднеет и его потребление децивилизуется, он склонен покупать более дешевые продукты. Оказалось, целый ряд производителей начал, грубо говоря, гнать бодягу. Они не стали работать над качеством, спрос и так есть.

Ростислав Антонов: Вернемся в Сибирь. У нас зернопроизводящий регион. И в России в этом году по статистике зерно принесло больше денег, чем экспорт вооружений. Увеличились ли продажи зерна за рубеж, заработала ли на этом Новосибирская область?

Сергей Дьячков: У меня, честно говоря, таких данных нет. Если мы говорим о зернопроизводящих регионах – да, Западная Сибирь входит в их число. Но есть большая разница, скажем, между такими регионами как Омская область, Алтайский край и Новосибирская область. Мы севернее. Думаю, специализация Новосибирской области это все же не зерно в первую очередь, а мясомолочное производство. Сравнивать Новосибирскую область, по крайней мере, по качеству зерна, с той же Омской областью я бы не стал, а уж с Краснодарским краем и Ростовской областью и подавно. И мы не увидели с вами по итогу года рапортов о ярких победах такого рода. Но мы видели животноводческие проекты, которые начинаются, продолжаются. Например, овощного терминала и других отраслей, а проектов зернопроизводства и каких-то достижений не было.

Ростислав Антонов: У нас еще одним драйвером в 2015 году была военная промышленность. В начале 2016 года мы говорили, что этот драйвер на два года. Прошел год. Чего ожидаем дальше?

Сергей Дьячков: Превосходный вопрос. У ряда людей есть ностальгия по прошлому, когда мы были крупным центром военной промышленности. У некоторых есть иллюзия, что государство вот-вот сделает гособоронзаказ, и мы будем жить в шоколаде.

Берем статистику по Новосибирску. Динамика промышленности в целом: 2015 год +0,8% годовых, то есть меньше двух, 2016 год (11 месяцев) +0,9%. Фактически промышленность находится в стагнации. Наверное, драйвером является оборонная промышленность, но давайте посмотрим обрабатывающее производство, куда, кстати, входит и продовольствие. Январь-декабрь 2015 года — +0,8%, январь-ноябрь 2016 года — +0,3%.

Ростислав Антонов: На уровне статистической погрешности. А что растет тогда?

Сергей Дьячков: А смотрим добывающую промышленность. Вы удивитесь, но 2015 год – минус 1,9%, там спад, а 2016 год за 11 месяцев — +10,0%. Фактически основным драйвером развития роста промышленности Новосибирской области в 2016 году являлся «Сибирский антрацит».

Ростислав Антонов: И больше никого?

Сергей Дьячков: Ну, основную долю в этом индексе добывающих производств составляет именно «Сибирский антрацит». Это предприятие мирового уровня. У нас есть еще одна системообразующая добывающая отрасль. Новосибирская область – крупнейший регион-производитель щебня за Уралом и один из крупнейших в России, но я не вижу роста в этой отрасли.

Мне кажется, что в значительной степени потенциал роста гособоронзаказа исчерпан. На мой взгляд, иллюзия, что нашим драйвером будет война, испаряется для Новосибирской области.

Между тем, ряд предприятий увеличил объемы производства и продаж. Приведу некоторые товарные показатели за 11 месяцев 2016 года. У нас росло мясо, субпродукты пищевые домашней птицы, полуфабрикаты мясные: +18,1%, сыры и продукты сырные: +2,7%.

Ростислав Антонов: Мясо плюс 18 процентов!? А вы говорите, остановилось импортозамещение. Вот же, мясо.

Сергей Дьячков: Не совсем так. Импортозамещение было бы фронтальным, если бы были темпы роста именно в сельском хозяйстве. А когда в переработке растут объемы продаж, то это не столько импортозамещение, сколько экспансия новосибирских производителей за пределы Новосибирской области. Тот самый экспорт продукции глубоких переделов, который позволяет наращивать добавленную стоимость и приносить в регион деньги, занятость, налоги.

Продолжаем дальше. Крупа, мука грубого помола и гранулы зерновых культур – почти  32% роста. Правда, по муке — минус 5%. Пиво: +6,6%. Интересная вещь произошла, в Красноярске закрылся завод «Балтики», и она перенесла производство сюда. Пальто, полупальто: +14 %. Сумки дамские: + 20 %, обувь: +12 %. Это очень хорошо. Пошел легпром. Я связываю это с экспансией новосибирских производителей. Мы же находимся «на звезде». Вот эти лучи – федеральные трассы — это как раз и есть рыночная возможность. И наши производители начали её использовать.

Ростислав Антонов: Новосибирск — это не просто производитель пива, ликеро-водочной продукции или угля, это, прежде всего, наукоемкие производства. В прошлом году мы говорили, что в технопарке открывается новое производство – биотехнопарк. Это новые резиденты в логистику. Что-то из этих планов реализовалось?

Сергей Дьячков: Я бы не говорил, что эти отрасли/подотрасли очень быстро развиваются. И по-прежнему уверен, что пятый Кондратьевский цикл фактически завершился уже, и айтишные дела по большому счету закончились. Там занятость расти не будет, если брать этот показатель.

Ростислав Антонов: То есть этот сектор у нас все, вырос?

Сергей Дьячков: Да, вырос. И там сейчас началась интенсификация. Это очень легко проверить. Что за 2015-2016 годы технологически новое произвели в Новосибирске или Новосибирской области? В федеральном масштабе? Не было таких прорывов.

Ростислав Антонов: У нас есть один прорыв, это производство нанотрубок, если я не ошибаюсь.

Сергей Дьячков: Ну да, «Оксиал». По нему очень много споров. Я бы сейчас не занимал никакую позицию, а чисто как рыночник посмотрел. Смотрите, объем продаж у них какой? Я бы не сказал, что это коммерциализованное уже предприятие.

Ростислав Антонов: По сути, это создается новый рынок.

Сергей Дьячков: Они же его не создали еще. О том и речь.

Ростислав Антонов: Но это технологический прорыв для Новосибирска, России.

Сергей Дьячков: Если состоится, надо добавлять. Смотрите, природа кондратьевских циклов такова, что возникают новые технологии. Либо на базе великих научных открытий, либо на базе великих инженерных изобретений. Она сначала «дотачивается» до прототипа. Потом опытная партия. Потом начинается серийное производство. И даже это не гарантирует, что этот кластер, предприятие, как угодно назовите, что это станет большим драйвером развития экономики в целом. Вот пример. Электромобилестроение на подъеме. Оно растет. Темпы роста производства увеличиваются. Но где завод «Лиотех»? Он был чрезвычайно прогрессивен. Убежден, он мог стать драйверов развития Новосибирской области. Но была совершена гигантская маркетинговая ошибка. Время обогнали. Они заложились на рост китайского автомобилестроения. А оно росло медленно. Вот и все. Тоже можно сказать и по «Оксиалу». Если они попали в свое время, то все будет супер в течение пяти лет. А если нет? Никто не знает ответ на этот вопрос, потому что масса других технологий конкурирует. Это то, что называется претендентными технологиями.

Ростислав Антонов: В 2015 году россияне пережили валютный шок. Наши «звезды экономической мысли» вроде Владислава Жуковского, Славы Рабиновича и почему-то примкнувшего к ним Делягина говорили, что к концу 2016 надо ждать девальвации. Те ожидания и та паника, которую нагнетали, не случились. Почему и что ждать с курсом валюты?

Сергей Дьячков: Несколько месяцев назад я сказал, что будет какое-то плато, но не думал, что будет плавное снижение, не предполагал, что картельное соглашение нефтепроизводителей будет подписано. На сегодня есть эффект от этого соглашения. Спекулянты играют на понижении доллара и на повышении стоимости бочки нефти. Потому что есть иллюзия, что это соглашение будет выполнено. И потому, что сланцевики США еще не  нарастили добычу настолько, чтобы оказывать влияние на стоимость нефти в мировом масштабе. Чем хороши экономики высококонкурентные, как к ним не относись, они умеют работать с себестоимостью.

На мой взгляд, сегодня средняя себестоимость по добыче сланцевой нефти находится на уровне 45 долларов за баррель. А теперь посмотрите любой экономический канал, и вы увидите, что Brent – 55, вот эта дельта — их заработок. Количество вышек в Штатах растет. Эта динамика уже нескольких месяцев. Это с одной стороны. С другой, ясно, что картельное соглашение ОПЕК и примкнувших к нему стран не будет выполнено. Никто не захочет лишаться своей прибыли. Кроме того, практика картелей по жизни показывает, что когда игроков больше трех – кто-нибудь обязательно обманет, три могут договориться, треугольник – жесткая фигура. Я думаю, что соглашение не будет выполнено.

Это означает, что в силу этих факторов в ближайшие несколько месяцев нефть пойдет вниз, а доллар вверх. Но валютной игры там нет. Пока так. Но тренд повышения стоимости доллара в рублях и тренд понижения стоимости нефти в долларах будут сформированы в ближайшие недели. Если говорить о Жуковском, Рабиновиче, Делягине и прочих, я всегда говорю одно и то же: все мы люди, вы думайте своей головой, и Дьячков не самый умный. Не надо никому верить на слово, проверьте, посчитайте. В данном случае придется разбираться, так как речь идет о вашем кошельке.

Ростислав Антонов: Можем ли мы спрогнозировать рост экономики?

Сергей Дьячков: Я очень сомневаюсь, что в 2017 году будет рост экономики в целом, если говорить о валовом продукте. Потому что динамика инвестиций, к сожалению, очень плохая. Наверное, какие то вещи будут выстреливать, но они существенную долю в общем объеме не играют и незначительно двинут валовый продукт. Инвестиции будут снижаться. Объемы промышленного производства в лучшем случае останутся на уровне 2016 года. В ближайшие полгода, как минимум, строительство будет продолжать падать. Новосибирцы будут продолжать беднеть. Пришло то время, когда некоторые из нас лишатся работы, некоторые бизнеса.

Ростислав Антонов: Сергей, спасибо за прогноз, посмотрим, что сбудется в следующем году.

Сергей Дьячков: Это тот прогноз, в котором я был бы рад ошибиться.

Редакция

Сообщение в редакцию

sibgrad2009@gmail.com
E-mail:
Соцсети: